Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход
WWW-Dosk
 
  ГлавнаяСправкаПоискВход  
 
 
Страниц: 1 2 
И еще такой текст о Толкиене... (Прочитано 14136 раз)
Ответ #15 - 11/17/22 :: 3:27pm

Luz-das-Estrelas   Вне Форума
Живет здесь

Сообщений: 990
*****
 
Предисловие Николая Эппле к новой книге Шиппи о Толкиене (https://gorky.media/fragments/pochemu-knigi-tolkina-po-prezhnemu-sovremenny):

После публикации «Властелина колец» прошло почти семьдесят лет, но интерес к произведениям Толкина не думает спадать. Несмотря на всю свою фантастичность, эти книги привлекают читателя не возможностью бегства от реальности, а тем, что оказываются неожиданно актуальными для сегодняшнего дня. Среди обилия литературы о Толкине объяснений его актуальности и современности не так много. Книга Тома Шиппи заполняет именно эту лакуну.

Том Шиппи (1943) — наиболее известный и авторитетный эксперт по Толкину и интерпретатор его наследия. Шиппи буквально прошел по стопам Толкина: он окончил ту же самую Школу короля Эдуарда в Бирмингеме, занимал кафедру средневековой английской литературы в Лидсском университете, а также преподавал англосаксонский язык в Оксфорде. Если тезис о том, что книги Толкина выросли из его увлечения языками и древними литературами, справедлив, трудно представить себе лучшего их интерпретатора.

Интерпретации Толкина через филологию посвящена первая и наиболее известная книга Шиппи «Дорога в Средиземье» (1982 г., на русском издана в 2003 г. в переводе Марии Каменкович под названием «Дорога в Средьземелье»). «Дж. Р. Р. Толкин: автор века», вышедший в 2000 году, составляет к «Дороге в Средиземье» необходимую пару.

Сам Шиппи сравнивает две книги с двумя подходами к изучению языковых процессов: диахронным, исследующим язык в его развитии на протяжении столетий, и синхронным, исследующим язык в его современном состоянии. Первая книга представляет собой толкование творений Толкина в контексте истории языков, литератур и мифологий, а вторая — в контексте современной литературы и истории. «Дорога в Средиземье» — фундаментальный труд, изобилующий сложными филологическими экскурсами и требующий от читателя известной подготовки (как сказано в аннотации к русскому переводу, это книга «для продвинутого и отчасти задвинутого читателя»), тогда как «Автор века» обращен к более широкой аудитории.

Избранный автором «синхронный подход» к интерпретации наследия Толкина позволяет ему увидеть то, что обычно ускользает от исследователей, конкретизировать и подкорректировать некоторые расхожие представления о Профессоре.

Прежде всего, «перенастройка перспективы» позволяет Шиппи сравнить Толкина с авторами, с которыми его почему-то редко сравнивают, но которые между тем являются вполне релевантными предметами сопоставления. Речь идет о писателях, нашедших язык для описания кризиса ценностей, постигшего человечество в XX веке (и в следующем за ним XXI, добавим мы), и специфических для этого века форм зла. Шиппи называет Джорджа Оруэлла, Курта Воннегута и Уильяма Голдинга; в этот же ряд, расширяя языковую и географическую перспективу, можно добавить Франца Кафку, Габриэля Гарсиа Маркеса и Хорхе Луиса Борхеса. Все эти авторы оказываются актуальными благодаря, а не вопреки их уходу от реализма.

Закономерно задать вопрос о том, как устроена эта актуальность у Толкина. Его книги в значительной степени определены опытом трагедий XX века: участник битвы на Сомме, Толкин имел возможность наблюдать крах как довоенных иллюзий о человеке и европейской культуре, так и послевоенных иллюзий о мире, который дважды на его глазах оборачивался новой враждой. А потому проблема зла и противостояния ему, облеченная у Толкина в сказочно-архаизующие образы, в действительности очень современна. Шиппи показывает, как «Властелин колец» обнаруживает динамическое противоречие между отношением ко злу как, с одной стороны, отсутствию добра, слабостью перед зависимостью и искушением (он возводит эту традицию к римскому философу Боэцию), а с другой — как к самостоятельной сущности (манихейская традиция). Зло у Толкина пульсирует между этими полюсами, и несводимость проблемы к простому решению придает убедительность его трактовке.

Синхронный подход позволяет Шиппи взглянуть на взаимоотношение новизны и традиции у Толкина. По Шиппи, именно из знания традиции и открытости к современной проблематике рождается специфический толкиновский пессимизм. Автор связывает его с германо-скандинавской «концепцией мужества», согласно которой держаться добра стоит, даже если мир обречен и надежды на победу и посмертное воздаяние нет (в последней битве скандинавской мифологии силы добра не одерживают победы). Стойкое упорство и отказ поддаваться отчаянию перед лицом укрепляющейся тьмы, характерные для «северного мужества», очень напоминают не теряющий актуальности девиз советских диссидентов «Выпьем же за успех нашего безнадежного дела!».

Смена перспективы позволяет подкорректировать представление о христианском пласте в книгах Толкина. Принято считать, что, хотя в мире Толкина нет или почти нет признаков религиозности, он держится на христианской этике и присутствие Бога растворено в воздухе Средиземья и сюжете «Властелина колец». Однако этот тезис слишком абстрактный. Шиппи показывает более тонкую и конкретную вещь: обращение к языку мифа позволяет Толкину создать (как и в случае двух концепций зла) динамическое напряжение между христианским упованием на сверхъестественную помощь и до- (или пост-) христианским отсутствием иллюзий относительно такой помощи. Образ Фродо одновременно так глубок и так понятен современному человеку именно потому, что он в одно и то же время победитель и побежденный.

Также принято говорить, что во «Властелине колец» неверно видеть аллегорию событий XX века — в том числе событий Второй мировой или холодной войны. Это действительно так, но оговорки тут не менее важны, чем само это утверждение. Энергично возражая против восприятия своих произведений как аллегорий, Толкин в то же время не видел ничего зазорного в их «применимости к мыслям и опыту читателей». Кольцо власти, конечно же, не «атомная бомба», как предлагают видеть сторонники аллегорического прочтения, но в то же время этот образ укоренен в опыте встречи со злом именно XX века. Не говоря уже о том, что, к примеру, в образах Сарумана и Денэтора и в главе «Осквернение Хоббитании» сквозят очевидные аллюзии на политическую реальность военной и послевоенной Европы.

И конечно же, Шиппи не может удержаться от лингвистических экскурсов. Здесь он снова корректирует верный тезис, превратившийся в расхожий штамп. На этот раз это представление (получившее широкое распространение не в последнюю очередь благодаря «Дороге в Средиземье») о том, что мир Средиземья вдохновлен филологическими штудиями Толкина. Как правило, это сводится к утверждению, что в основе мира Толкина сконструированные им эльфийские языки, к которым со временем потребовалось присочинить тех, кто на них говорит. Это так, но это опять же лишь часть картины, причем не самая увлекательная. Куда увлекательнее видеть, что мир Толкина самым буквальным образом построен на языке, причем сразу на нескольких уровнях — словесном, стилистическом и концептуальном.

Так, сопоставляя при разборе слова ringwraith («кольценосец», обозначение назгулов у Толкина) однокоренные слова wraith (призрак, дух), writhe (извиваться), wreath (нечто скрученное) и wrath (гнев), Шиппи рисует психологически точный образ действия зла на поддавшегося ему субъекта — превращение в выжженную изнутри и «перекрученную» гневом сущность. Здесь можно вспомнить и современную психологию травмы, и новейшие образы злодеев как внутренне расколотых существ у Филипа Пулмана и Джоан Роулинг. Говоря о стиле Толкина, Шиппи разбирает виртуозную и ускользающую от чтения в переводе игру с регистрами в главе, посвященной Совету у Элронда. Что же касается концептуального уровня, по Шиппи, творчество Толкина во многом работает в логике лингвистической реконструкции. Толкиновские гномы — попытка реконструировать явно присутствующее в европейской памяти представление о народе, которое описывается в разных языках родственными словами, но не имеет зафиксированного общего предка. В лингвистике такие реконструируемые формы помечаются звездочкой-астериском. Только Толкин реконструирует таким образом не слова праязыка, а образы праистории и прамифологии.

После первой публикации книги «Дж. Р. Р. Толкин: автор века» прошло больше двадцати лет, и, завершая предисловие к ней, нельзя не сказать о коррективах, внесенных временем.

Прежде всего, за прошедшие годы была завершена публикация основного корпуса текстов Толкина. В распоряжении читателей появились полные издания трех «Великих сказаний Средиземья» — «Дети Хурина», «Берен и Лутиэн» и «Падение Гондолина». Публикация «Истории Куллерво» (2015) свидетельствует о важности увлечения Толкина финской мифологией. Новые публикации не опровергают тезисов Шиппи, но заставляют с бо́льшим, чем двадцать лет назад, вниманием относиться к ранним работам Толкина.

Оставаясь главным экспертом по Толкину, Том Шиппи сегодня все отчетливее воспринимается как патриарх, уступая место другим специалистам — прежде всего это Джон Гарт, автор книг «Толкин и Великая война» (2003) и «Миры Дж. Р. Р. Толкина» (2020), Уэйн Хэммонд и Кристина Скалл с их комментированными изданиями «Властелина колец» и «Хоббита» и наиболее яркий представитель нового поколения Кори Олсен, автор популярного подкаста и книги о «Хоббите».

Но главная корректива, которую внесло время в утверждения Тома Шиппи, касается современного отношения к Толкину. Прошедшие двадцать лет показали, что снобистское неприятие Толкина британским литературным и критическим истеблишментом, с которым так страстно спорит автор на страницах своей книги, оказалось явлением преходящим. Для сегодняшних критиков и литературоведов Толкин скорее классик и законодатель литературных стандартов, чем их нарушитель и образец легкомысленной популярной литературы (на эту роль, так же несправедливо, сегодня претендует «Гарри Поттер»). Как это ни парадоксально, один из основных тезисов этой книги потерял актуальность, тем самым только подтвердив ее правоту.
 

Lutar e vencer!
IP записан
 
Ответ #16 - 04/21/23 :: 2:46pm

Luz-das-Estrelas   Вне Форума
Живет здесь

Сообщений: 990
*****
 
Неплохой, хотя и слишком простой, текст о Толкиене:

Пожалуй, Толкин наиболее известен тем, что написал «Хоббита» и свою трилогию «Властелин колец». При этом он создал фантастический мир с непревзойдёнными деталями и сложностью, который по сей день продолжает привлекать толпы читателей. Но это была лишь одна из его многочисленных ролей за всю его долгую и увлекательную жизнь. Помимо того, что Джон был филологом и учёным, он также был солдатом во время Первой мировой войны, набожным католиком, любящим мужем и отцом четверых детей, а также верным другом.

Джон родился в январе 1892 года в Блумфонтейне, на территории, которая тогда была известна как Оранжевое свободное государство в Южной Африке, где провёл всего несколько лет после своего рождения, пока в возрасте трёх лет он, его мать и младший брат не отправились в Англию навестить свою семью. Планировалось, что его отец позже присоединится к ним троим, но он умер от ревматической лихорадки в Блумфонтейне, оставив свою семью без дохода. В итоге они поселились в Англии, переехав к бабушке и дедушке Джона по материнской линии в Кингс-Хит, Бирмингем. Однако семья Толкина недолго оставалась в этом доме. В 1900 году его мать приняла католицизм, и её родители, будучи набожными баптистами, разорвали связи с ней и её детьми.

Джон посещал школу короля Эдуарда в Бирмингеме, затем перешёл в школу Святого Филиппа, римско-католическое учреждение, прежде чем возобновил учёбу в Школе короля Эдуарда по стипендии Фонда в 1903 году. Однако год спустя его мать умерла от диабетического кетоацидоза в возрасте тридцати четырёх лет, оставив двух своих сыновей на попечение отца Фрэнсиса Ксавьера Моргана, чтобы гарантировать, что после её смерти они будут воспитываться в соответствии с католической верой.

Другим аспектом детства Толкина, повлиявшим на его последующие интересы и, в свою очередь, на его творчество, было знакомство со сконструированными языками, любезно предоставленное его двоюродными сёстрами Мэри и Марджори Инкледон, которые изобрели свой собственный язык под названием Animalis. Джон также изобрёл свой собственный язык (Newbosh) и выучил эсперанто. Убеждённый лингвист, он специализировался в университете на английской филологии, выбрав древнескандинавский язык в качестве специального предмета. Он также некоторое время работал в Оксфордском словаре английского языка, в основном исследуя историю и этимологию слов германского происхождения. Именно его филологическое образование, а также его детский энтузиазм по поводу сконструированных языков вдохновили Джона на изобретение языков для своих более поздних фантастических произведений.

Что касается более личного, то встреча шестнадцатилетнего Толкина с Эдит Мэри Брэтт, его будущей женой, также оказала значительное влияние на его жизнь. Однако в то время законный опекун Джона, отец Морган, не одобрял этот брак, поскольку и Толкин, и Мэри были слишком молоды. Поэтому он запретил Джону вступать в контакт с Эдит до его совершеннолетия, в тот же день, влюблённый мальчишка написал Мэри, прося её выйти за него замуж.

В своём ответе Эдит сообщила, что она, отчаявшись в вероятности того, что они с Толкином смогут пожениться, обручилась с другим мужчиной, братом школьной подруги. Однако проведя вместе день с ним день, она разорвала помолвку и приняла католицизм по просьбе Толкина. Пара поженилась в марте 1916 года в католической церкви Святой Непорочной Марии в Уорике, и за время их долгого и счастливого брака у них родилось четверо детей.

Пожалуй, Джон наиболее тесно связан с Оксфордом, куда он впервые отправился студентом в 1911 году, чтобы учиться в Эксетерском колледже. Первоначально он поступил изучать классику, но в 1913 году переключился на английский язык и литературу, окончив их с отличием первого класса.

Во время его учёбы в университете, началась Первая мировая война. И Джон временно стал вторым лейтенантом Ланкаширских стрелков, проходя подготовку в Тринадцатом (резервном) полку. За это время у него возникла сильная неприязнь к тем, кто занимал более высокое воинское звание. Он чувствовал большее родство с солдатами рабочего класса, находившимися под его командованием, и был разочарован тем, что военный протокол запрещал дружбу между рядовыми.

Его военная карьера также включала битву на Сомме. Во время нападения на Regina Trench Джон подхватил траншейную лихорадку и в ноябре 1916 года был отправлен в Англию, получив инвалидность. В конечном итоге он был признан непригодным к общей службе. Во время выздоровления он стал работать над Книгой утраченных сказаний, начав с Падения Гондолина. В июле 1919 года он был официально уволен с действительной службы и получил пенсию по временной нетрудоспособности, прежде чем официально уволиться из армии в 1920 году. В 1920 году Джон также получил работу преподавателя английского языка в Университете Лидса, где он стал самым молодым членом профессорско-преподавательского состава.

В 1925 году Джон вернулся в Оксфорд в качестве профессора англосаксонского языка, получив стипендию в Пембрук-колледже. Во время своего пребывания так он написал «Хоббита» и первые два тома «Властелина колец: Братство кольца» и «Две башни». Через год после прибытия в Оксфорд он также закончил перевод древнеанглийской эпической поэмы «Беовульф», хотя она оставалась неопубликованной до 2014 года, спустя долгое время после его смерти.

Он так и не дожил до публикации своего перевода поэмы, его учёность помогла изменить интеллектуальный дискурс вокруг «Беовульфа». В 1936 году Джон прочитал свою лекцию «Беовульф: монстры и критики» и несмотря на то, что в первую очередь он был филологом, а не литературоведом и критиком, эта лекция ознаменовала новую эру в изучении текста, выдвинув его поэтическую мощь на первый план по сравнению с лингвистическими интересами.

В 45 Толкин переехал в Мертон-колледж, заняв должность профессора английского языка и литературы в Мертоне, где и закончил писать трилогию «Властелин колец». Также в Оксфорде Джон стал частью «Inklings», неформальной группы литературных энтузиастов, в которую входили К. С. Льюис, лорд Дэвид Сесил и Хьюго Дайсон, собравшиеся для обсуждения литературы с начала 1930-х по 1949 год. Основная функция «Inklings» состояла в том, чтобы позволить участникам читать вслух свои собственные незавершённые работы и таким образом получать обратную связь от своих коллег. Толкин читал ранние наброски «Властелина колец» на этих встречах (к большому неудовольствию литературоведа Хьюго Дайсона), которые проводились либо в комнатах Льюиса в колледже Магдалины каждый четверг, либо в более неформальной обстановке местного паба, известного в округе как «Птица и младенец» в полдень по вторникам во время семестра.

Когда Джон в возрасте семидесяти трёх лет ушёл на пенсию со своих академических должностей в Оксфордском университете, он был богатым и знаменитым писателем. Его фантастические произведения снискали ему международное признание, и они с Эдит переехали в Борнмут, чтобы избежать внимания некоторых из его наиболее ярых поклонников. В то время как Эдит наслаждалась их новым богатством и статусом, Джон скучал по оксфордскому обществу и особенно по группе единомышленников, с которыми он так любил проводить время. Несмотря на свой возраст он умудрялся заниматься академическими и интеллектуальными проектами, работая консультантом и переводчиком Иерусалимской Библии.

После смерти супруги Джон снова вернулся в Оксфорд, где ему предоставили комнаты в Мертон-колледже. Через год после смерти Эдит он был произведён в кавалеры ордена Британской империи в рамках новогодних почестей 1972 года и получил знаки отличия ордена на церемонии в Букингемском дворце в марте того же года. В том же году он получил степень почётного доктора литературы от своей старой альма-матер и работодателя, Оксфордского университета.

Толкин скончался в сентябре 1973 года от кровоточащей язвы и инфекции грудной клетки. Ему был восемьдесят один год. Он был похоронен рядом с Эдит на Вулверкоутском кладбище в Оксфорде. Рядом с их именами на могилах надписи «Лютиэн» и «Берен» – отсылка к двум персонажам из «Средиземья» Толкиена. Лютиэн — бессмертная эльфийская девушка, в то время как Берен — смертный мужчина. Его собственная любовь к жене вдохновила его на создание этой истории, и, отметив таким образом их могилы, Джон сделал последний жест любви к своей жене даже после смерти.

Его фантастическую литературу продолжают читать и любить миллионы поклонников по всему миру. Он также внёс важный вклад в академический мир в качестве филолога и (иногда) литературного критика в Оксфордском университете. Помимо своей профессиональной деятельности, Джон был человеком глубокой веры, верным другом, преданным мужем и любящим отцом, который писал своим детям письма от Деда Мороза и сочинял сказки о Средиземье, положивших начало «Хоббиту» и «Властелину колец». Точно так же, как он смог создать вымышленный мир с непревзойденными деталями и сложностью, сам Толкин прожил богатую и насыщенную жизнь.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/200423/56001/
« Последняя редакция: 04/21/23 :: 11:03pm от Luz-das-Estrelas »  

Lutar e vencer!
IP записан
 
Страниц: 1 2