Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход
WWW-Dosk
 
  ГлавнаяСправкаПоискВход  
 
 
стихи Настасьи Барашковой (Прочитано 782 раз)
04/08/13 :: 2:23am
eotvi   Экс-Участник

 
Сольвейг тебя не помнит

сеяли деньги, а людям сказали – снег.
видишь, монетка за ободом решета?
сколько по свету не странствуй, ища ночлег – 
нет ничего, только вечная пустота.
там, где когда-то бранилась карга-река,
варит бузу из поганок бездомный тролль…
быть тебе оловом – золотом бедняка,
боталом бычьим – и знай себе, балаболь.
скучно под крышей,  хотелось достать до дна –
а получилось никчемное посреди.
Сольвейг  не помнит лица твоего, она
просто живёт с темнотой и теплом в груди,
как подобает искуснейшей из стряпух,
до окунька выбирающей невода.
косы её превратились в лебяжий пух –
скоро пора улетать, только жаль гнезда,
свитого из косматых ночных шерстей,
травок дневных и атласных полос  зари.
Сольвейг  тебя позабыла, но только ей
ведомо, кто ты, и что у тебя внутри.










Икарушка

                                                           Всегда так будет: те, кто нас любит
                                                           Нам рубят крылья и гасят свет.
                                                                                  ("Агата Кристи")


отпустить невмочь:
тонкий и босой.
ходит в небе ночь
с огненной косой.
сойки да грача
поздний разговор…
что ни дом - свеча,
что ни двор - костёр.

сбудется тепло,
в марте прилетя.
знаю, что крыло,
а скажу - культя.
небо января
пламени полно.
знаю, что заря,
а скажу - темно.

… сна не устеречь,
солнца не достать…

шёлковая речь,
ангельская стать -
будто в подоле
радость принесли.

… в ласковой золе -
жадные угли…

кошка - снежный мех,
сжав травинки шей,
передушит всех
огненных мышей…
знать бы только - он
жив наверняка,
маленький найдён
в клетке для сверчка.










вечны


                                                       Время пришло и захлопнулась дверь
                                                       Ангел пропел и полопалась кожа
                                                       Мы выпили жизнь но не стали мудрей
                                                       Мы прожили смерть но не стали моложе.
                                                                                  ("Агата Кристи")


ты не гуди по осени
на костяной трубе.
просто медяк подбросили -
и повезло тебе.
облаком заболоченным
долго идти невмочь.
мудрость умом источена:
в каждой прорехе - ночь.

на перекрёстке галочьем
зреет игла в яйце -
водит перстом считалочка
о золотом крыльце:
там, за венцами первыми -
ножницы, дратва, жесть…
спросят и нас, наверное,
кто мы такие есть.

просто ответить, если бы
я говорить могла:
ноет под шкурой лезвие
пламенного крыла.
след на снегу располотом - 
путаный да дурной.
вечная волчья молодость
в жилах горит луной.

высится по-недоброму
в поле последний бой.
всё, что в пути подобрано,
я унесу с собой.
видишь, покуда движутся
жвала стальных кресал -
сшиты лохматой книжицей
сны, что ты мне писал.










дом, никогда не знавший лжи

опять нагрянули стрижи -
и сад рванулся к ним навстречу...

дом, никогда не знавший лжи,
прозрачен, прост и бесконечен.

на крыше, убранной вьюнком,
кошачьи нежатся планеты
и флюгер медным языком
лакает воздух разогретый.

ни червоточины, ни ржи,
ни часовой неверной стрелки.

дом, никогда не знавший лжи,
в светящейся льняной побелке...

стрижи закружатся кольцом -
и тихий август подкрадётся.
дрожит небесное лицо
в холодном зеркале колодца,
и васильковые крыжи
ржаное заполняют поле...

дом, никогда не знавший лжи,
звенит от нежности и боли,

как будто в тёплой тишине
истаяв, сделается у'же
стрела, застрявшая в стене, -
и не внутри, и не снаружи.










линия дождя

куда отсюда не пойдём,
откуда не вернёмся - снова
косым раскидистым дождём
наотмашь город разлинован.

на лоб надвинув капюшон,
стал мир стремительней и уже...
душистый липовый крюшон
в разноглубоких бродит лужах.

коси, коса, пока огнём
трава стрекает луговая
и подступает окоём,
деревья в лица узнавая,
пока из облака звезду
выкусывает пёсий ветер...

а мы стоим себе в свету,
одни некошены на свете.










нянюшка-тоска

он никогда не тосковал по ней
в тенётах жизни, злых и сладострастных,
не отличая друг от друга дней –
медлительных, пленительных, ужасных.

но раз, когда осточертело льнуть
к фортуне, изболевшись мутной ленью,
ему приснилась маленькая грудь,
спокойный взгляд и острые колени,

с резной пейнеты кружевной туман,
в зубцах и перевитиях несчётных,
спускается – и укрывает стан,
черты лица и голос беззаботный.

и понял он, что долгие века,
прошедшие со времени разлуки,
его качала бережно тоска.

и вот теперь она разжала руки.











звездное


вниз или вверх летела
бабочкой со скалы?
каждый отросток тела
помнит:
  звезда - углы.

гибкую гуттаперчу
просто скрутить в рожок.
каждая нитка сердца
знает:
  звезда - ожог.

точки на многоточья
черным дробятся ртом.
каждая клетка почвы
верит:
  звезда - потом.

жизни сенная площадь
тянется вширь и вглубь:
в колком стогу на ощупь
острый узнаю луч.

линии на ладони...
новый узор на льду...

как же (уже не вспомнить)
звали мою звезду?










песня Аликино

                           Antonio Lucio Vivaldi.Le quattro stagioni. Inverno.

1.
белый ангел, ангел снежный,
я тебя увидел снова
в тихой солнечной одежде
посредине сна дурного,
и погнался вслед за шёлком,
рассыпаясь волчьей стаей:
за серебряной иголкой
вьётся нитка смоляная.
подойти к тебе не властен,
я кружу голодным зверем:
чёрной пастью, чёртьей пастью
не схватить метель за перья.
у меня в ладони жаркой
ледяная земляника:
не бери моих подарков
и не верь мне, Анжелика.

2.
бледный ангел, ангел белый,
до краёв раскрыто небо:
я твоё услышу тело
и приду на запах хлеба,
по обочине обоза,
волокущего обновы.
ты на свет явилась розой,
я пришёл шипом терновым.
ты живёшь в покое сонном,
я – в страдании без края,
ты украсишь грудь Мадоны,
я ей сердце растерзаю.
ты смеёшься, отвечая
ветру северному криком.
это я тебя качаю
на коленях, Анжелика.

3.
бедный ангел, ангел светлый,
почему тебе не спится?
чья-то скрипка безответно
взвыла щённою волчицей,
да горит на створках ада,
на тяжёлых медных кольцах,
неизбывная триада:
не проси, не верь, не бойся.
я, к тебе прижавшись, слышу,
как подснежник-полукровка
всё настойчивее дышит,
держит слабую головку.
не печалься. разомкнутся
скоро двери в царстве диком,
но от снов моих очнуться
мы не сможем, Анжелика.
http://stihi.ru/avtor/nafiba
 
IP записан