Любелия.

Пятая лекция. Графоманы первой половины 19 в.

Здесь предварительная программа курса. Первая лекция - здесь. Вторая - вот здесь. А вот здесь - третья лекция. Начало четвертой лекции здесь, а здесь ее окончание.

Ну что ж, благодаря Сабрине все уже сроднились с первой половиной 19 века. Я, пожалуй, тоже обращусь к этому времени и немножко расскажу о деятельности тамошних кадавров и графоманов.
Довольно странное было время в литературном смысле. Казалось бы, за плечами у графоманов - 700 лет литературного развития. Слово о полку Игореве, древнерусские летописи, жития (и разрозненные, и грандиозные своды Макария и Димитрия Ростовского), переписка Грозного с Курбским, виршеписатели 17 века… Литература 18 века: великие стихи Державина и Ломоносова, классицистическая драма, авантюрные романы, чудесная сатирическая проза Фонвизина, обширная переводная литература (в основном французская, но не только, в одной из предыдущих лекций упоминались издание Элиана), журнальная полемика, взаимная критика… Читай, не хочу.
А вот Александр Сергеич (собственно, его заметки будут основой нынешней лекции):
-"У нас нет еще ни словесности, ни книг…"
-"У нас есть критика? Где ж она?"
-"К сожалению, старинной словесности у нас не существует…"
Резкий контраст с нашим нынешним, почти всеобщим ощущением того, что все уже написано, все сказано и остается только перебирать осколки и складывать слово "вечность" из постмодернистских кусочков льда. В начале 19 века, несмотря на огромное количество написанного - не было написано еще ничего. Они ощущали себя стоящими вначале, у истоков. Они были вынуждены изобретать.
Прежде всего - изобретать язык. Первый русский поэт для нас - Пушкин (первый - в прямом и изначальном смысле). Потому что он - первый, чей язык до конца внятен современному читателю. С Пушкина литературный язык изменился в минимальной степени. Несмотря на то, что Пушкин весь вырос из 18 века (там такая интертекстуальность и постмодернизм, какие нам и не снились), главное в нем - понятность. Мы по нему учим собственный язык. Мы мыслим его конструкциями. Нам кажется, что так писали всегда.
Ан вот, глядите: "Ученость, политика и философия еще по-русски не изъяснялись - метафизического языка у нас вовсе не существует; проза наша так еще мало обработана, что даже в простой переписке мы принуждены создавать обороты слов для изъяснения понятий самых обыкновенных…"
И действительно, приходилось создавать новые слова. Кажущиеся нынче невероятно занудными "Письма русского путешественника" Карамзина - это было новое слово русской прозы!!! Слово "промышленность" он изобрел! (Сравните их с кошмарнейшим Радищевым, который в жизни написал один хороший стишок и кучу тяжеловесной и пафосной графомани - и почувствуете это сами). Про Карамзина мы еще, даст Эру, поговорим. Но там характерны две редакции, разница между которыми просто иллюстрирует пушкинскую мысль. Первая переполнена заимствованиями пополам со старославянизмами (хотя тоже как сказать переполнена - все равно по сравнению с Радищевым - это читабельно), во второй "сей" заменен на "этот", "энтузиазм" - на "ревность", "вояж" - на "путешествие и т.д. Постепенно приспосабливали родной язык к требованиям европейского стандарта - чтобы и на нем можно было писать не хуже, чем на западе.
Возвращаясь к Пушкину и изобретению нового языка. Люди, а почитайте его полемику с современными кадаврами!!! Это удивительно любопытно - смотреть за что его ругают, и как он оправдывается и отбрехивается, и как и за что он сам себя критикует. Вот Пушкин сам про себя: "Руслана и Людмилу вообще приняли благосклонно… Никто не заметил даже, что она холодна… "Кавказский пленник" - первый неудачный опыт характера, с которым я насилу сладил…."Бахчисарайский фонтан" слабее "Пленника" и, как он, отзывается чтением Байрона, от которого я с ума сходил…" В общем нормальная, трезвая точка зрения - что-то лучше, что-то хуже.
Полемика же - в основном вокруг грамматики. "Два века ссорить не хочу" или "Двух веков ссорить не хочу"? "цыганы" или "цыгане"? "Турков" или "турок"?
Кое-какие вещи уже вполне устарели. Вот Пушкинское замечание: "У нас многие спрягают решаю, решаешь, решает, решаем… Вместо решу, решишь и проч. Решу спрягается как грешу". (Лет через 200 точно так же удивятся нашим протестами против "звОнит" и "кофе" среднего рода).
"Игумену вместо игумну" он считает своей грамматической ошибкой (как только что вернувшийся из монастыря решительно заявляю, что нынешняя норма - "игумену".
А вот какие претензии к лексике ему предъявляли:
"Г-н Федоров… осудил слово "корова" и выговаривал мне за то, что я барышень благородных и вероятно чиновных назвал "девчонками" (что конечно неучтиво), между тем как простую деревенскую девку назвал "девою"". "Слова "усы, визжать, вставай, Мазепа, ого, пора" - показались критикам низкими, бурлацкими выражениями. Как быть!"
Короче, то, что мы сейчас считаем нормой и образцом - было крутым новаторством. Полемика вокруг языка и художественного стиля, которая разворачивалась в то время - это что-то с чем-то! Вот опять-таки пушкинские ехидства: "Эти люди никогда не скажут дружба - не прибавя: сие священное чувство, коего благородный пламень и пр. Должно бы сказать рано поутру - а они пишут: Едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба…
Презренный зоил, коего неусыпная зависть изливает усыпительный свой яд на лавры русского Парнаса, коего утомительная тупость может сравниться только с неутомимой злостию... боже мой, зачем не сказать просто лошадь; не короче ли - г-н издатель такого-то журнала…
Вопрос, чья проза лучше в нашей литературе. Ответ - Карамзина. Это еще похвала не большая…"
Впрочем, этот текст - уже 1822 год, когда начался новый этап литературного флейма, а Пушкин чуток набрался ума. Когда же Пушкин только поступал в Лицей и потом в нем учился - существовало две основных тусовки. Помните его же: "Угрюмых тройка есть певцов - Шихматов, Шаховской, Шишков"? Заклеймил навек:)) Между тем, в той же тусовке состояли Державин и Дмитриев. Это были эдакие консерваторы и патриоты, призывали опираться на церковно-славянскую лексику и ни в коем случае не мешать ее с современной, отчаянно критиковали заимствования и галлицизмы. Юному Пушкину и вообще новому поколению они казались кучкой замшелых старичков, на них писали эпиграммы и сатиры. Именно тогда, кстати, стало принято измываться над Тредиаковским, которого консерваторы весьма уважали.
Литература же развивалась по среднему пути - и Карамзин избавлялся от своих же калек с французского, а вышеприведенный отрывок из Пушкина почти копирует одно рассуждение пресловутого Шишкова.
Ну, собственно, на сегодня - все. Но в рамках этой же пары я попробую изложить про журнальную полемику и основные флеймы 1810 - 20 годов, а начну, наверно, с Карамзина, которые отец русской журналистики (как Новиков - дедушка, а Петр Первый - прадедушка:)

21 Июля 2001 (03:41:10)

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=995672470