Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите Вход или Регистрация
WWW-Dosk
   
  ГлавнаяСправкаПоискВходРегистрация  
 
 
Страниц: 1 2 3 4 
Дивная подборка церковного юмора (Прочитано 15492 раз)
Ответ #45 - 12/06/21 :: 11:03pm

Luz-das-Estrelas   На Форуме
Живет здесь

Сообщений: 727
*****
 
Вот еще - http://missionary.su/important/humour.htm.

Жарким августовским днем камни в Нитрийской пустыне просто плавились от солнца. Один монах с трудом шел через песчаные холмы, ведя за собой осла, запряженного в повозку. Наконец, обессиленный, он остановился.
- Я еще никогда в жизни не видывал такой жары, - произнес он вслух.
- И я тоже, - проговорил осел.
- Вот те на! - воскликнул монах. - Впервые слышу, чтобы осел разговаривал!
- И я тоже, - сказала повозка.

В одном монастыре, расположенном на берегу Красного моря, настоятель как-то сказал:
- В нашей обители слишком много попугаев.
Братья весьма удивились и попросили у настоятеля разъяснений.
- Много у нас таких, которые говорят, что думают, только когда узнают, что это говорят другие, - отвечал тот.

Великий Арсений говорил, что гнев – всегда плохой советчик. Как-то старец разгневался на своего молодого собрата по келье и воскликнул:
- Ты что, старший в этой келье?
- Нет, отче!
- Тогда не говори глупостей!

Двое братьев, путешествуя по пустыне, воспользовались гостеприимством одной очень щедрой семьи. Не желая показаться невежливыми, они не смогли отказаться от стаканчика вина. Выйдя снова на дорогу, один из них сказал другому:
- Я пройду вперед, брат, а ты скажи мне, прямо ли я иду.
Он прошел полсотни шагов и обернулся. Другой брат сказал ему:
- Да, ты идешь прямо, но скажи-ка, что это за брат идет рядом с тобой?

Некий мудрец века сего посетил однажды авву Зенона.
- Отче, - спросил он, - можешь ли ты сказать мне, что такое философ?
- Философ - это слепец, который ищет в темной комнате черную кошку, когда ее там нет, - отвечал старец.
- А кто же тогда богослов?
- Богослов это то же самое, но иногда он находит кошку...

Блаженный Даниил Скитский, который в юности долго сомневался, предаться наукам или же Господу, убежал в пустыню в день, когда услыхал из уст знаменитого ученого Александрийской школы такое рассуждение:
- От тепла тела расширяются; вот почему летом дни длиннее, чем зимой.

Один брат, оставивший мир, чтобы укрыться в пустыне, получил от своей семьи следующее послание: «Не гоняйся за невозможным, возвращайся домой. Единственное подлинное благо - это семья».
На обратной стороне послания была, однако, приписка:
«Когда решишь возвращаться, предупреди нас заранее, потому что мы сдали твою комнату».

Молодой монах пришел за советом к авве Моисею.
- Отче, - сказал он, - я понимаю, как можно согрешить руками, глазами, устами или ушами. Но как можно согрешить носом?
- Если совать его в чужие дела, - отвечал старец.

Авва Авраам, старец, исполненный кротости и заботливости, был очень любим ребятишками из соседней деревни. Часто они собирались перед его хижиной, ожидая, когда старец выйдет и расскажет им что-нибудь о красоте творения. В один из таких дней старец долго рассказывал детям о Боге, а под конец задал им несколько вопросов:
- Скажи мне, Даниил, кто такой Бог?
- Бог - это наш Творец.
- Ты хорошо ответил. А ты, Макарий, что ты скажешь, кто такой Бог?
- Бог - это мой Отец.
- Очень хороший ответ. Ну, а ты что скажешь, Гелазий?
- Бог - это отец Макария.

Отцы-пустынники относились к женщинам с предубеждением, но было бы преувеличением сказать, что они были полные женоненавистники. Их духовная уравновешенность удерживала их от всякого рода крайностей. Авва Филатерий однажды сказал:
- Женщины догадываются обо всем и ошибаются только тогда, когда думают.

Рассказывают, что братьям Тимофею и Павлу в Скитской пустыне было поручено стричь монахов, и работы у них было много. Однажды к ним пришел старец, который десять лет до того не брился и не стригся. Брат Павел в этот день был несколько утомлен из-за долгого поста. В результате в конце стрижки и бритья у старца было три пореза: на подбородке, на щеке и на голове.
- Отче, - спросил его брат Павел, - ты у меня уже бывал?
- Нет, уверяю тебя, - отвечал старец. - Ухо мне отрезали разбойники в пустыне.

Авва Афанасий был при смерти. Врачу, который уверял его, что у него нет ничего серьезного, он сказал:
- Какая удача! Значит, я умираю в добром здравии.

Однажды епископ посетил монастырь в пустыне. Братья, жившие там только на хлебе и воде, лезли из кожи вон, чтобы приготовить для епископа подобающую трапезу.
В конце обеда, трепеща, они спросили его:
- Владыка, как ты нашел нашу козлятину?
- Случайно, под листиком салата, - отвечал епископ.

В одной деревне разнеслась весть, что в соседнем большом монастыре сменился настоятель. Тут же явился к воротам монастыря какой-то бедняк в лохмотьях и, заметив настоятеля, подошел к нему.
- Отче, - сказал он, - я хорошо знал прежнего настоятеля, который был очень щедр ко мне. Надеюсь, что и ты тоже будешь щедрым...
- Разумеется, брат; но, видишь ли, старый настоятель - это я, а новый явится дней через десять...

Жил в Александрии один очень богатый человек, который каждый день молился Богу об облегчении жизни бедняков. Узнав об этом, авва Макарий послал ему сказать: «Я хотел бы обладать всем твоим состоянием».
Изумленный богач послал к нему одного из своих слуг спросить, что бы тот стал делать с таким богатством? Авва Макарий сказал:
- Передай своему хозяину, что я немедленно исполнил бы его молитву.

До того, как стать монахом, авва Лонгин работал в мастерской корзинщика. Каждый день он должен был сплетать по пятнадцать корзин. Однажды, работая весьма усердно, он сплел целых двадцать корзин.
- Разве мне не полагается дополнительной платы за эти корзины? - спросил он хозяина.
- Да, - отвечал хозяин, - но ты ведь знаешь, что говорится в Библии: «В поте лица твоего будешь добывать хлеб свой».
- Нигде, однако, не говорится, что я должен также добывать и твой! - возразил Лонгин.

Авва Филимон обнаружил однажды, глядя на весело играющих на деревенской площади мальчишек, что весьма недалеко еще продвинулся по пути совершенства. Он спросил их:
- Во что вы играете?
- Мы играем, кто больше всех соврет.
- Ох, - сказал старец, - в мое время не играли в такие игры!
- Молодец, отче, ты выиграл! - закричали хором ребята.

Среди отцов-пустынников, как и повсюду, были братья, беспокоившиеся из-за своего здоровья. Один из них, по имени Диоскорид, имел обыкновение посещать каждую неделю авву Илию, который, будучи человеком терпеливым и склонным к сочувствию, каждый раз осведомлялся о его здоровье. Диоскорид неизменно жаловался:
- Мой желудок словно изъеден тысячью червей...
Или:
- У меня как будто облако в мозгу...
Или же:
- Кости мои стали хрупкими, как тростинки.
Авва Илия утешал его, призывая уповать на Господа.
В один прекрасный день Диоскорид исчез на целый месяц.
Авва Илия стал не на шутку беспокоиться. Когда наконец Диоскорид появился, авва Илия бросился к нему с расспросами:
- Брат, я так беспокоился о тебе! С тобой что-нибудь случилось?
- Ничего серьезного, - отвечал тот, - я болел.

Авва Даниил славился своей мягкостью и милосердием к грешникам. Однажды, придя к больному выслушать исповедь, он увидел, что тот колеблется.
- Я не настаиваю, чтобы ты исповедался, - сказал старец. - Я не хочу, чтобы под влиянием страха ты принял поспешное решение. Засыпай спокойно, и если завтра утром проснешься, позови меня.

Один из старцев Скитской пустыни страшно косил глазами. Однажды на узкой дорожке он толкнул брата, шедшего ему навстречу, и заметил ему:
- Тебе бы следовало лучше смотреть, куда ты идешь, брат.
- А тебе, отче, следовало бы лучше идти туда, куда ты смотришь.

Пришедшему из пустыни было очень непросто проникнуть в Антиохию. В воротах стояли стражники и проверяли все товары, ввозимые в город. Однажды они остановили авву Серапиона, когда он шел, везя тележку, покрытую попоной.
- Отче, что у тебя в тележке? - спросил его стражник.
- Моя собака, брат!
- Какая же это собака, отче, это коза! У нее рога...
- Не вмешивайся в частную жизнь моей собаки, брат!

Одному старцу каждый день приходилось взбираться на спину мула и ездить за водой от Скитов до горы Гизель. Как-то один послушник его спросил:
- Отче, от каждодневной езды на муле у тебя не болит голова?
- Как раз наоборот, брат, как раз наоборот!

Когда авва Виссарион решил отправиться в пустыню, группа молодых бездельников окружила его, насмехаясь:
- Куда ты бежишь, Виссарион? Разве ты не знаешь, что дьявол умер?
- Примите мои соболезнования, бедные сиротки, - отвечал им святой старец.

Авва Евлогий был однажды так грустен, что не мог этого скрыть.
- Почему ты грустишь, отче? - спросил его один старец.
- Потому что я усомнился в способности братьев познавать великие истины Божий. Трижды я показывал им льняной лоскуток с нарисованной на нем красной точкой и спрашивал, что они видят, и трижды они отвечали: «маленькую красную точку». И никто не сказал: «лоскуток льна».

Однажды в Скитской пустыне случилось неслыханное - дождь лил целых три дня подряд. Молодой монах, испугавшись, спросил у старца:
- Отче, а вдруг это новый потоп?
- Не может быть, - отвечал старец, - ибо бесплодность первого убедила Бога не насылать второй.

В одном монастыре настоятель во время собрания братии заснул.
- Умолкнем, братья, - сказали монахи, - дадим поспать настоятелю.
Но тот, подняв голову, сказал:
- Как же мне спать, братья, если вы не будете говорить?

Один из отцов как-то поведал старцу:
- Порой меня терзают сомнения при мысли о том, чем занимался Ной в ковчеге, плавая по безбрежному морю?
- Несомненно, он удил рыбу.
- То-то и оно! А как он это делал, если червячков у него была всего одна пара?

Один старец сказал: «Наихудший момент для безбожника - это когда он чувствует себя преисполненным благодарности, но не знает, кого благодарить».

Трое старцев встретились после долгой разлуки. Они были уже весьма преклонного возраста, и среди прочего заговорили о своем здоровье.
- У меня выпали все зубы, - сказал первый из них. - Мне приходится вымачивать хлеб в воде, чтобы проглотить хоть несколько кусочков.
- А мне не хватает слюны, - сказал второй. - Что бы я ни ел, мне приходится класть на язык крупинку соли.
- А я не жалуюсь на отсутствие ни зубов, ни слюны, - сказал третий. - Но вот сегодня утром мой келейник сказал мне: «Отче, еще и полдень не наступил, а ты съел уже три огромных каравая хлеба!» Поистине, память меня покинула.

Один игумен пришел к старцу за советом:
- Отче, какой должна быть проповедь?
- Проповедь, - отвечал старец, - должна иметь хорошее начало и хороший конец. А затем тебе следует как можно больше сблизить их друг с другом.

Двое отцов повстречались как-то посреди пустыни. Поклонившись друг другу, один из них спросил другого:
- Прости мою нескромность, брат, не жил ли ты какое-то время в Антиохии?
- Я никогда не бывал в Антиохии, - отвечал тот.
- И я тоже; должно быть, это были двое других монахов.

Один монах спросил как-то старца:
- Отче, я никак не могу взять в толк, какая разница между всесожжением и жертвой?
- Я отвечу тебе небольшой притчей, - сказал старец. - Однажды свинья и курица прогуливались вместе по двору фермы. Проходя мимо дверей кухни, курица заметила: «Судя по запаху, там жарят яичницу с ветчиной. Как видишь, у нас с тобой одна судьба».
- Не совсем так, - отвечала свинья. - Для тебя речь идет лишь о пожертвовании, тогда как для меня - о подлинном всесожжении.

Один молодой монах спросил у старца:
- Отче, должен ли я теперь полностью отречься от мира?
- Не беспокойся, - отвечал старец, - если твоя жизнь действительно будет христианской, мир немедленно сам от тебя отречется.

Один молодой человек желал поступить в монастырь Эннатон. Старец стал его расспрашивать, желая испытать, насколько серьезно тот решился оставить мир.
- Если бы у тебя было три золотые монеты, отдал бы ты их нищему?
- От всего сердца, отче!
- А три серебряных монеты?
- Охотно!
- А если бы у тебя было три медных монетки?
- Нет, отче.
- Почему же? - воскликнул старец в изумлении.
- Потому что у меня действительно есть три медных монетки.

Один из братьев спросил как-то старца:
- Что доподлинно означает: «Не произноси имени Господа Бога твоего всуе»?
- Это значит, что нельзя кощунствовать попусту, - отвечал старец.

Один старец заметил: «Все в жизни происходит так: когда вы становитесь достаточно большим, чтобы дотянуться до горшочка с медом, вам этого уже не хочется».

Один старец сказал: «Добродетельные женщины безутешны по поводу ошибок, которых они не совершали».

Один старец сказал: «Годы, на которые женщина убавляет свой возраст, не пропадают, потому что она прибавляет их к возрасту других».

- Тебе бы следовало поменьше поститься, - сказали одному старцу.
- Да, но я прекрасно себя чувствую, - возразил тот, - а ведь мне уже восемьдесят лет!
- А вот если бы ты постился поменьше, тебе бы уже было девяносто!

Один старец провел долгие годы в духовном борении, и вот однажды у него вырвались слова:
- Господи, если Ты повсюду, как получается, что я так часто оказываюсь где-то еще?

Авва Варсанофий сказал: «Чем менее умен священник, тем мирянин ему кажется глупее». По поводу же александрийских священников, чье поведение оставляло желать лучшего, авва Поэмен сказал: «Многим священникам следовало бы пойти в пустыню, чтобы принять имя "человек"».

Одному могущественному человеку в Антиохии, который мог вызывать дождь и вёдро, старец сказал: «Ты можешь стать еще могущественнее, но ты никогда не сможешь усесться выше собственного зада».

На могиле одного старца была надпись: «Здесь покоится в мире авва Исидор. Тело его погребено в Александрии».

Один старец из Скитской пустыни имел дар пророчества, и много людей приходило к нему. Но вот однажды он заперся в своей келье, не желая больше никого видеть, и стал проводить свои дни в полном молчании. Через год и один день авва Исарий спросил его:
- Брат, почему ты решил перестать пророчествовать?
- Потому что я понял, что для того, чтобы быть пророком, достаточно быть пессимистом, - отвечал старец.

- Брат, где в этой местности наилучшая гостиница? - спросил путник у старца, сидевшего на пороге своей хижины.
- Их тут две, брат, - отвечал старец. - Но в какую бы из них ты ни попал, ты пожалеешь, что не попал в другую.

Старец в гостях у собрата спрашивает его:
- Отче, у тебя то же вино, что и в прошлый раз?
- Да, брат, то же самое, то же самое...
- Дай мне тогда стакан воды.

Один молодой брат пришел к старцу и сказал ему:
- Отче, прошу тебя, найди мне череп, чтобы размышлять, глядя на него, о краткости сей жизни. Я думаю, что таким образом мне будет легче сосредоточиться в молитве...
Старец обещал ему это, но, придавая мало значения такого рода вещам, он принес не один череп, а два.
- Отче, а почему два черепа? - изумился молодой монах.
- Чтобы удвоить твое рвение! - отвечал старец. - Гляди, брат, это два черепа великого Афанасия: один когда он был молод, а второй - на склоне лет.

Один старец как-то сказал: «Если монах говорит о себе: "У меня есть смирение", - несомненно, его у него нет. Если же он говорит: "У меня нет смирения", - то оно у него есть. Вот я, например, вовсе не имею смирения».

В Келиях молодой монах колол дрова. Проходивший мимо старец посмотрел на него и сказал:
- Твой топор напоминает мне молнию, брат.
- Это потому, что я машу им так быстро? - спросил довольный монах.
- Нет, потому что он никогда не бьет дважды в одно и то же место.

Старец чинил крышу своей хижины. Проходивший мимо молодой монах остановился и стал смотреть.
- Ты хочешь узнать, как забивают гвозди? - спросил старец.
- Нет, я хочу узнать, что говорит старец, когда бьет себя молотком по пальцу.

Один молодой человек пришел к авве Арсению за советом.
- Я хочу быть врачом, отче, но я еще не знаю, стану я учиться врачевать глаза, или же зубы. Старец ему сказал:
- Заниматься медициной - всегда дело доброе. Но не забывай, однако, что глаз у человека всего два, а вот зубов...

- Как! Авва Памбо умер? Но ведь врач приходил к нему всего только раз...
- Как видно, брат, ты не в курсе последних достижений медицины...

Авва Макарий предупреждал своих монахов, чтобы они никогда не принимали лекарств: «Если вы станете принимать порошки от простуды, вам придется потом глотать пилюли от болей в желудке, вызванных порошками, а затем вам понадобятся мази от волдырей, вызванных пилюлями, а потом успокоительное от ожогов, причиненных мазями, а затем...»
Авва Макарий умер в возрасте 120 лет, под дубом, на закате солнца...

Одного скитского монаха привели на суд за то, что он убил вилами собаку.
- Так-то ты, брат, являешь собой пример кротости и смирения? - упрекнул его судья. - И потом, разве ты не мог ударить эту собаку рукоятью, а не зубьями?
- Я бы так и сделал, - отвечал монах, - если бы собака пыталась укусить меня хвостом, а не зубами!

Отцы-пустынники работали много, но порой и среди них встречались лентяи. Так однажды великий Даниил сказал праздному монаху:
- Прошу тебя, брат, если увидишь кого отдыхающим, помоги хоть ему...

Одного старца как-то спросили:
- Почему это, отче, всякий раз, когда брат, живущий с тобою в келье, принимается петь псалмы, ты высовываешься в окно?
- Чтобы никто не подумал, что я его истязаю!

- Отче, - спросил как-то один брат великого старца Антония, - почему ты не отвергаешь хвалы, которые тебе воспевают?
Отец монашества отвечал:
- Потому что мы отвергаем хвалы не из смирения, а чтобы получать их вдвойне.

Один брат впал, причем не в первый раз, в грех блудодеяния. Он рассказал об этом авве Исайи. Но сокрушался он, похоже, очень мало, так что даже заявил:
- В конце концов, авва, человеку ведь свойственно грешить!
- Так-то оно так, - отвечал старец, - но если стерка изнашивается быстрее карандаша, значит, кто-то впадает в крайность...

Один монах пришел к старцу, жившему на берегу Красного моря. Тихонько постучавшись в дверь его хижины, он был напуган страшным лаем собаки. В то же время он услыхал голос старца:
- Входи же, брат!
- А собака?..
- Ты разве не знаешь поговорки: лающая собака не укусит?
- Я-то знаю, но вот знает ли ее собака?

Один весьма требовательный епископ прибыл как-то с визитом в монастырь в Фиваиде. Когда его пригласили к трапезе, он сказал:
- Мне довольно будет двух яиц, но изжаренных на камне, а не на противне, нежных, не пережаренных, хорошо посоленных, но без перца, сдобренных четвертью ложки масла, а главное - очень горячих.
Брат-кухарь поклонился и сказал:
- Все будет сделано по твоему желанию, владыко. Курицу, которая снесла эти яйца, зовут Сизина. Ее имя тебя устраивает?

Авва Гиперихиос сделался монахом после того, как провел свою молодость в политических кругах Александрии. Укрывшись в пустыне, он так отвечал на вопрос, почему он столь мало уважает правителей края: «Потому что я их знаю. Все их обещания превращаются потом в налоги...»
Один старец, чтобы весело отпраздновать свой восемьдесят второй день рождения, решил поесть бычьего языка. Но потом он задумался: «Стоит ли есть нечто, находившееся во рту животного?.. Более разумно, я думаю, будет сделать себе яичницу из двух яиц!»

Один из сильных мира сего явился как-то в Скитскую пустыню, чтобы посоветоваться со старцем, который имел дар пророчества. Поглядев на него; старец сказал: «Я ничего с тебя не возьму за то, что расскажу тебе о твоем будущем, но тебе придется построить церковь для нашего монастыря, если не хочешь, чтобы все узнали о твоем прошлом».

Священнику, который собирался произнести свою первую проповедь, старец сказал: «Запомни, брат, проповедь никогда не будет совсем уж плохой, если слушатели найдут ее короче, чем они ожидали...»

Авва Серапион рассказывал братьям историю о том, как один старец из Нитрийской пустыни прибыл в рай и был весьма изумлен пышными приготовлениями к торжественному празднеству.
- Я недостоин такого приема! - сказал он св. Петру.
- По правде говоря, - отвечал св. Петр, - этот прием не для тебя. Мы готовимся ко встрече одного епископа.
- Понимаю, - сказал старец, - это вопрос иерархии...
- Это вопрос редкости! - возразил св. Петр. - Монахов здесь тысячи, а вот епископы к нам попадают чрезвычайно редко...

Один монах сказал старцу:
- Не всегда легко знать, в чем состоит твой долг.
- Напротив, это очень легко, - отвечал старец. - Это то, чего меньше всего хочется делать.

Молодой монах, поселившийся в Кельях, пишет письмо своей семье: «Я нашел место, идеальное для тех, кто, подобно мне, ищет уединения. Их тут целые тысячи...»
Двое монахов, Памбо и Памбон, жили вместе в Скитской пустыне. Неподалеку от них жили два других монаха, Илларий и Илларион. Однажды авва Памбо пришел к авве Илларию за советом.
- Отче, - сказал он, - авва Памбон и я живем вместе в пустыне уже многие годы. Долгие молитвы, бдения, посты отягощают порой наш разум настолько, что мы уже почти не понимаем друг друга. А как тебе удается решать эти проблемы с твоим сотоварищем?
Авва Илларий отвечал:
- Я возбуждаю его разум посредством загадок; сейчас покажу тебе, как это делается.
И авва Илларий позвал авву Иллариона.
- Илларион, - сказал он, - кто племянник сестры сына твоей бабушки?
- Это я, - немедленно отвечал Илларион.
Авва Памбо восхитился, поблагодарил авву Иллария за совет и вернулся к себе. Там он сразу же позвал авву Памбона испросил:
- Брат, кто племянник сестры сына твоей бабушки?
Авва Памбон растерялся, задумался и, как всегда, занервничал:
- Это трудный вопрос, отче, - сказал он.
- Вовсе нет, - отвечал авва Памбо. - Племянник сестры сына твоей бабушки - авва Илларион!

Один монах сказал старцу:
- Я слышал, что авва Филомен, которому уже больше восьмидесяти лет, решил написать воспоминания о своей жизни. Что ты об этом думаешь?
- Я думаю, что писать воспоминания о себе - это прекрасное средство говорить правду о других.
Один старец спрашивает у другого:
- Как по-твоему, брат, чему лучше следовать, разуму или сердцу?
- Сердцу, - отвечает тот.
- А на каком основании?
- На том простом основании, что сердце указывает нам наш долг, а разум предоставляет поводы отлынивать от его исполнения.

Несколько мирских людей пришли к авве Сысою.
- Мы тут проходили мимо... - начали они, и надолго замолкли.
Так ничего и не выговорив, они решили наконец удалиться, и старец на прощание им сказал:
- В следующий раз, когда будете проходить мимо, то проходите, проходите...

Один молодой монах постоянно опаздывал на десять минут на вечерню. Однажды он опоздал всего на пять минут, и старец сказал ему: «Поздравляю тебя, брат! Впервые ты опаздываешь с таким опережением».

Молодой монах сказал старцу:
- Как трудно, отче, любить ближнего!
- Действительно! Мы получили повеление возлюбить ближнего как самого себя, а ближний делает все, чтобы мы не послушались.
 

Lutar e vencer!
IP записан
 
Ответ #46 - 12/07/21 :: 3:17pm

Luz-das-Estrelas   На Форуме
Живет здесь

Сообщений: 727
*****
 
Отсюда: https://ponomari.ru/otchalivaj/.

Когда случилась эта история, точно неизвестно. Но рассказывают, что на одной речной переправе служил паромщик с редкостным, чрезвычайно сильным басом. И вот как-то его голос пришлось услыхать тамошнему архиерею во время объезда своей епархии. Владыка решил, что с таким даром Божиим этому человеку уготована прямая стезя к диаконскому служению. Паромщик не заставил себя долго уговаривать, и вскоре был рукоположен в диаконы.
И вот — его первая архиерейская служба. Церковный причт вышел из алтаря и выстроился для встречи епископа, и среди него, в центре, лицом ко входу стоит новоиспеченный диакон. Архиерей вошел в храм и остановился, ожидая начальный диаконский возглас «Премудрость». Всё замерло и воцарилась тишина. Но молодой диакон, ощутивший себя в центре внимания, растерялся и молчит. Священники, что стоят поближе, начинают громким шепотом подсказывать ему: «Ну, давай! Начинай!» Тот, красный и совсем сконфуженный, забыв всё, чему его учили, таким же шепотом спрашивает: «Как?» — «Ну, как обычно, давай же».
И вот, сам себя не помня, стоящий напротив архиерея, недавний паромщик воздвиг десницу с орарем и, во всю мощь своей утробы, громовым басом возгласил «как обычно»:
– Отча-алива-ай!
 

Lutar e vencer!
IP записан
 
Страниц: 1 2 3 4